Три причины не ходить на крики о помощи
Погода в этом Царстве Теней мерзкая, но сегодня я, кажется, побила собственный рекорд по влипанию в неприятности.
Началось все с того, что мы нашли наш корабль. Эти дикари из местной деревни втащили его на какой-то помост и так ободрали обшивку, что у меня аж сердце защемило — никакого уважения к чужому благородному имуществу. Я попыталась прокрасться поближе, сохраняя достоинство, и присмотрелась к толпе, которая слушала местного старосту. И тут меня передернуло: лица у них были какие-то жуткие, перекошенные, будто чужую кожу натянули как плохо сшитую маску. Из теней вышла Салия, перекинулась с ними парой слов, но староста продолжил бубнить одно и то же по кругу, как заевшая шарманка. Вскоре эта публика поняла, что мы здесь чужие, и бросилась на нас. Сражаться с зомби и скелетами было невыносимо противно, но немного весело. После драки мы обыскали дома. Оказалось, нежить вырезала всю деревню и нарядилась в местных жителей. Ужас, конечно, но мы хотя бы нашли немного монет. Скормили кораблю магический кинжал, чтобы завести его, и полетели к руинам — нужно было успеть вернуться на наш план до ведьминого часа.
И вот тут ветер принес чей-то жалобный плач. Кто-то молил о помощи и — что гораздо важнее — обещал сокровища. У нас еще оставалось время, и я решила, что упускать такой куш просто преступно. Нашли пещеру. Ворон Логейна разведал внутри совершенно несчастного на вид духа в клетке. Луиза полезла вскрывать замок, но дверь оказалась не заперта. Дух тут же растворился в воздухе, бросив напоследок, что за его свободу мы можем заплатить своей. Проход за моей спиной тут же зарос костями, а груда костей на полу начала собираться в огромного скелета дракона. В бою эта тварь умудрилась откусить мне ногу. Дальше помню плохо — все поглотили темнота и дикая боль. Очнулась я уже на палубе. Мы чудом унесли оттуда хвосты, все израненные, едва живые. В ведьмин час мы все-таки прорвались через руины домой и весь следующий день отлеживались. Луиза смастерила мне магический протез. Ходить я снова смогла, но ощущения были просто адские, будто в кость вбили раскаленный гвоздь. Приходилось держать лицо и делать вид, что так и задумано, но внутри все выло.
На следующий день мы взяли курс на поместье семьи Никки. К вечеру нашли невероятно зеленую, уютную рощу у реки. На подлете нас тормознули энты — мол, без спроса нельзя. Пришлось включить все свое врожденное очарование и убедить их позвать хранителя. Хранителем оказался настоящий единорог. Он разрешил нам разбить лагерь и искупаться. Когда я сняла протез перед тем, как зайти в воду, единорог это заметил и спросил, что случилось. Ну, я и выдала ему трагическую балладу о том, как мы, благородные герои, пытались спасти невинную душу от костяного чудовища. Про обещанные сокровища я, разумеется, тактично умолчала — зачем портить красивую историю меркантильными деталями? Никки оказался молодец, сразу поймал волну и начал наигрывать на лютне что-то до слез жалостливое. Единорог так растрогался, что пообещал вернуть мне ногу, если я оставлю роще магический дар. Пришлось пожертвовать моими прекрасными эльфийскими сапогами. Жалко до ужаса, но своя нога все-таки дороже. Вошла в реку, меня окутало теплом, и на берег я вышла уже на своих двоих. Правда, напоследок единорог как-то странно посерьезнел и посоветовал мне не верить в удачу, а идти за той, кто ей противостоит. Не люблю такие загадки, особенно от светлых созданий — они точно звучат жутковато.
Остаток пути прошел относительно спокойно, если не считать того, что Луиза решила поучить Логейна управлять кораблем. После пары резких виражей я решила, что жизнь мне дорога, и спряталась в трюме от греха подальше. Ночевали в горной пещере, где наткнулись на какого-то совершенно безумного старика. Мы с Никки решили не рисковать и просто накормили его — дед объелся и мирно уснул.
А сегодня утром мы подлетели к родному городу Никки. Зрелище отвратительное: внизу все в огне, над улицами столбы дыма, а его родовое имение на вершине холма превратилось в руины. Похоже, тихая жизнь нам только снится.
Началось все с того, что мы нашли наш корабль. Эти дикари из местной деревни втащили его на какой-то помост и так ободрали обшивку, что у меня аж сердце защемило — никакого уважения к чужому благородному имуществу. Я попыталась прокрасться поближе, сохраняя достоинство, и присмотрелась к толпе, которая слушала местного старосту. И тут меня передернуло: лица у них были какие-то жуткие, перекошенные, будто чужую кожу натянули как плохо сшитую маску. Из теней вышла Салия, перекинулась с ними парой слов, но староста продолжил бубнить одно и то же по кругу, как заевшая шарманка. Вскоре эта публика поняла, что мы здесь чужие, и бросилась на нас. Сражаться с зомби и скелетами было невыносимо противно, но немного весело. После драки мы обыскали дома. Оказалось, нежить вырезала всю деревню и нарядилась в местных жителей. Ужас, конечно, но мы хотя бы нашли немного монет. Скормили кораблю магический кинжал, чтобы завести его, и полетели к руинам — нужно было успеть вернуться на наш план до ведьминого часа.
И вот тут ветер принес чей-то жалобный плач. Кто-то молил о помощи и — что гораздо важнее — обещал сокровища. У нас еще оставалось время, и я решила, что упускать такой куш просто преступно. Нашли пещеру. Ворон Логейна разведал внутри совершенно несчастного на вид духа в клетке. Луиза полезла вскрывать замок, но дверь оказалась не заперта. Дух тут же растворился в воздухе, бросив напоследок, что за его свободу мы можем заплатить своей. Проход за моей спиной тут же зарос костями, а груда костей на полу начала собираться в огромного скелета дракона. В бою эта тварь умудрилась откусить мне ногу. Дальше помню плохо — все поглотили темнота и дикая боль. Очнулась я уже на палубе. Мы чудом унесли оттуда хвосты, все израненные, едва живые. В ведьмин час мы все-таки прорвались через руины домой и весь следующий день отлеживались. Луиза смастерила мне магический протез. Ходить я снова смогла, но ощущения были просто адские, будто в кость вбили раскаленный гвоздь. Приходилось держать лицо и делать вид, что так и задумано, но внутри все выло.
На следующий день мы взяли курс на поместье семьи Никки. К вечеру нашли невероятно зеленую, уютную рощу у реки. На подлете нас тормознули энты — мол, без спроса нельзя. Пришлось включить все свое врожденное очарование и убедить их позвать хранителя. Хранителем оказался настоящий единорог. Он разрешил нам разбить лагерь и искупаться. Когда я сняла протез перед тем, как зайти в воду, единорог это заметил и спросил, что случилось. Ну, я и выдала ему трагическую балладу о том, как мы, благородные герои, пытались спасти невинную душу от костяного чудовища. Про обещанные сокровища я, разумеется, тактично умолчала — зачем портить красивую историю меркантильными деталями? Никки оказался молодец, сразу поймал волну и начал наигрывать на лютне что-то до слез жалостливое. Единорог так растрогался, что пообещал вернуть мне ногу, если я оставлю роще магический дар. Пришлось пожертвовать моими прекрасными эльфийскими сапогами. Жалко до ужаса, но своя нога все-таки дороже. Вошла в реку, меня окутало теплом, и на берег я вышла уже на своих двоих. Правда, напоследок единорог как-то странно посерьезнел и посоветовал мне не верить в удачу, а идти за той, кто ей противостоит. Не люблю такие загадки, особенно от светлых созданий — они точно звучат жутковато.
Остаток пути прошел относительно спокойно, если не считать того, что Луиза решила поучить Логейна управлять кораблем. После пары резких виражей я решила, что жизнь мне дорога, и спряталась в трюме от греха подальше. Ночевали в горной пещере, где наткнулись на какого-то совершенно безумного старика. Мы с Никки решили не рисковать и просто накормили его — дед объелся и мирно уснул.
А сегодня утром мы подлетели к родному городу Никки. Зрелище отвратительное: внизу все в огне, над улицами столбы дыма, а его родовое имение на вершине холма превратилось в руины. Похоже, тихая жизнь нам только снится.


